В самом деле, его роман «Батый», как и другие его произведения, посвященные данной тематике, был основан на самом внимательном анализе литературных памятников той поры. Писатель исследовал весь комплекс доступных нам восточных источников, прежде всего сочинений арабских и персидских авторов, подготовленных к изданию еще Тизенгаузеном. Вместе с тем автор глубоко исследовал древнерусские литературные памятники, связанные с эпохой вторжения ордынских полчищ на русские земли. Разумеется, издавая свой роман в 1942 г., он не мог ознакомиться с послевоенными публикациями работ В. Л. Комаровича, Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, посвященных исследованию этого круга произведений древнерусской литературы, тем не менее, являясь опытным литератором, автор сам многое сделал для верного раскрытия идеологической и художественной ценности этих памятников. Так, уже в «Чингисхане» при изложении первого крупного столкновения татаро-монголов с русскими войсками в 1223 г. он опирался на результаты своего изучения летописной «Повести о битве на Калке», а в романе «Батый» он использовал свое осмысление таких памятников, как «Повести о Николе Заразском» и входившей в их состав «Повести о разорении Рязани Батыем», как летописные рассказы об осаде и гибели ряда русских городов (прежде всего Владимира, Козельска, Рязани).

Именно в этих произведениях древнерусской литературы автор черпал сведения не только о ходе военной кампании 1237–1238 гг., завершившейся установлением ордынского господства над значительной частью русских земель, но и о начинавшемся в этих тяжелых условиях хозяйственном восстановлении Руси, об отдельных вспышках партизанского движения, о признаках устойчивого сохранения русским народом «национального» самосознания. Именно эти памятники позволили автору поместить в последней главе своего романа раздел о хозяйственном оживлении страны («Русь строится»), о боевых действиях рязанских партизан под предводительством Евпатия Коловрата, о духовной жизни населения Руси, о живучести идеи единства и целостности русской земли.